Contema

Два года, как с нами нет Симпатии...

Любимая Симпатия
Никогда больше я не услышу, как она меня встречает, не увижу, как она выпрашивает что-нибудь вкусное, как резко вскидывает голову, когда услышит что-то странное, никогда не почешу ее за ушком, не поглажу по спинке, не потреплю по холке, не похлопаю по шее, не пошлепаю по крупу...

Не для кого теперь готовить самые аппетитные яблоки, тщательно выбирать в магазине морковку, делать сухарики, набивать карманы конфетами и бережно заворачивать в ресторане кусочки сахара в салфетку...

Не с кем выходить на прогулку, не от кого терпеть шалости, даже поговорить по душам не с кем! У меня никогда не будет от нее жеребенка, как я хотела, даже ее фотографий у меня непростительно мало. У меня больше не будет потертостей на руках от продергивания ее невероятно густой гривы...

Я не увижу, как она стареет. Сегодня я ее потеряла, свою Симпатию. Близкие люди знают, что она для меня значила и сколько пришлось вытерпеть, чтобы быть с ней. Чтобы не бросить того, кого я приручила, кто мне доверял и любил меня. Она никогда не была проблемой, подстраиваться под нее было совершенно естественным, к этому привыкли и все окружающие.

Она радовалась, увидев уздечку и сама вдевала в нее голову. Она приветствовала меня ржанием и кроме собачьей упряжки на пляже ничего не боялась. У этой лошади были и душа, и характер. Как я и хотела, она стала лошадью для меня, после долгой разлуки именно ко мне она тянула мордашку, хотя и косила глазом на свои любимые конфеты Vichy, вытаскиваемые из кармана кем-то другим. Я ревностно оберегала наш тандем...

А теперь ее нет. Все произошло так быстро, что в это просто не верится и не хочется верить, так и кажется, что вот еще несколько уколов и ей станет лучше, как сказал ветеринар. Но нет... Температура все поднималась. Сделали укол, на следующий день ей, казалось, и правда стало лучше, температура немного упала и она по своему обыкновению смотрела на птичек и шевелила ушами в такт их щебетанию. А я смотрела на нее...

Это было утром, а вечером... Уже не раздалось ее ржание и я не услышала, как она разворачивается в деннике мне навстречу. Даже не заходя в помещение я почувствовала пустоту. Вот так. Слишком быстро. Она умерла незадолго до моего прихода. Если бы ветеринар сказал, что ее, возможно, уже нельзя спасти, я бы провела с ней хотя бы этот последний ее - наш день. Я бы осталась просто, чтобы быть с ней, смотреть на нее. Да и не только я. Но тогда он ничего не сказал. Якобы пожалел меня. А его последующие объяснения показались мне путаными. Он даже не ожидал, что для меня это будет шок. Думал, что назовет диагноз, я поблагодарю его и выпишу чек...

Еще больше он не ожидал, что это будет шок для всех окружающих. Здесь все перевернулась для тех, кто знал Симу. Потеря лошади для любящего ее владельца - трагедия, это член семьи, друг, партнер, психолог... Это большое, но хрупкое существо, о котором нужно заботиться. Для увлеченного наездника лошадь - его вторая половина, как Кентавр, его alter ego... Для спортсмена лошадь - результат его работы, достижений. Или провал. Лошадьми можно заболеть сразу или постепенно, тут не поможет ни врожденный иммунитет, ни своевременная вакцинация, так что если уж заболел лошадьми, то это неизлечимо, а порой и заразно для окружающих.

Сейчас остались только предметы ее туалета, ее волоски на одежде - она только начала линять... На летних бриджах остались прошлогодние волоски, короткие... В коробочку аккуратно уложен ее хвост... На моей ноге уже нет синяка, оставленного по традиции мне на память... Странно, он исчез в тот же день, вместе с ней... Вещи еще хранят ее запах, но мои волосы больше не пахнут лошадью и от этого кажутся мне чужими. На пляже и на дороге, наверное, остались ее следы... А может и нет... С того дня практически каждый день идет дождь... А дождь смывает все следы...

Вот и все, что осталось... И воспоминания... Как, например, летом я чесала ей холку, а она "чесала" мой сапог - потыкав мордочкой в мое голое плечо, она решила пощадить его и не подвергать пытке зубами.

Или о том, как я всегда ленилась почистить себе одну-единственную морковку, зато помню, как за два дня перебрала, начистила и намыла для Симы два 25-килограммовых мешка моркови, заляпав ванную и измозолив руки... И как в свое время на работе я сушила на процессоре ее любимые сухарики из бородинского хлеба, посыпанные солью...

А однажды кормила ее сухариками, а другой рукой протягивала конюшенной собаке сосиску, реакция Симы оказалась быстрее собачьей и моей - она выхватила сосиску, слопала и попросила добавки.

Это странно, но год назад, в этот же период, но на 2 дня позднее, 25 марта, мы чуть не потеряли Симу - тогда она подавилась кормом. Столько было переживаний, а потом это забылось, она вообще не доставляла хлопот... И вот год спустя...

Мою Симпатию любили даже те, кто ранее был равнодушен к лошадям, боялся их или просто с ними не сталкивался... А как можно было не любить ее? Один ее взгляд чего стоил! Да и кличка обязывала... Меня спрашивали после прогулки верхом: "Alors c'etait sympa?". И я отвечала: "C tjr sympa avec Sympa!"...

Так что неудивительно, что человек, который с детства боялся лошадей и все его ночные кошмары были связаны именно с лошадьми, благодаря Симпатии преодолел свой страх, открыл для себя радость от общения с лошадью.

А другому поклоннику Симпатии, ранее с лошадьми не общавшемуся, я спокойно могла ее доверить на время своего отсутствия.

Как-то раз я пришла на конюшню, и меня окликнул незнакомец. Он подошел, протянул мне руку и сказал, что будет убирать Симин денник, просто потому, что любит лошадей. Я спросила, познакомился ли он уже с лошадкой, видел ли ее. Он сказал, что да, но при этом показал на свои глаза, это был знак, что он незрячий. Я растерялась, думала, что что-то не поняла. Увидев, как он ориентируется в пространстве, да еще собирается отбивать денник, я просто не верила. Затем узнала, что он скульптор-миниатюрист и в связи с этой деятельностью потерял зрение. Но тем не менее, каждый раз при встрече со мной он предусмотрительно включал для меня свет, открывал ворота, он делал это так естественно... А еще он лазил на чердак за соломой для Симы, чердак находится на высоте 5 м и лестница шаткая, на чердаке ни бортиков, ничего. А когда наступала пора отбивать ее денник, Сима сама выходила из него и направлялась в соседний, а потом также самостоятельно возвращалась обратно, чтобы не затруднять своего персонального конюха...

И так же, как ее предок Годольфин Арабиан по преданию дружил с котом, Симка тоже дружила со всякой живностью... Говорят, перед приездом сюда у нее на спине сидел котенок - провожал ее.

А еще с этой лошади я ни разу не падала... Я всегда знала, что с нее не упаду, хотя попытки свалиться были...

Такому благородному созданию были оказаны последние почести - на наш страх и риск. Но, как говорится, noblesse oblige.
Предыдущий пост
« Следующий пост
Следующий пост
Предыдущий пост »